Март
Светило горит, как вольфрамовая дуга, слепя, но не грея. На лавке, в архивной мгле, оно пролежало полгода, остыв. На земле в черном, как нищие, плачут навзрыд снега.
Дни стали длинней. И как бледный, худой росток, ищущий щель там, где брезжит спасительный свет, строка за строкою, минуя любой запрет, рифмованный текст выливается на листок.
Он тянется к солнцу, ложась между стройных гряд блокнота. И в этом упрямстве — прямой ответ на холод пространства: узрев непривычный свет, природа готова на лето менять наряд.
После зимней тьмы и холода вновь пробуждается желание писать.
Читайте также
Параллели
В автобус втиснулась, села рядом, взглядом чиркнула, искру высекла, в стекло усталый взор направила. В его оправе отражаюсь я безмолвный рыцарь, в тени ресниц твоих застыл. Ты лёд расплавила в ревущем сердце. От серости в окне не скрыться, но зацвели сады. По нотам в крошечных наушниках наивно…
Вызываю Землю!
Вызываю Землю! Вызываю Землю! Замерзаю внемля! Земля! Земля! Земля! А я?… В иллюминатор, в выпуклую линзу, где чернота бездонней, чем любой ответ на крик, я видел, как Отчизну сменяет бездна, прах беря с собой. Не шар земной, но синий зрак навыкат, что лопнул, не оставив и следа. И в тишине без вхо…
В звенящей пустоте
Пустота — пусто там, пусто здесь, только взвесь важных слов ни о чём, по ночам бормоча— обречён, молчать целый день — динь-дон — потом… нигде — в звенящей п у с т о т е.…