Март

Светило горит, как вольфрамовая дуга,

слепя, но не грея. На лавке, в архивной мгле,

оно пролежало полгода, остыв. На земле

в черном, как нищие, плачут навзрыд снега.

Дни стали длинней. И как бледный, худой росток,

ищущий щель там, где брезжит спасительный свет,

строка за строкою, минуя любой запрет,

рифмованный текст прорывается на листок.

Он тянется к солнцу, ложась между стройных гряд

блокнота. И в том упрямстве — прямой ответ

на холод пространства: узрев непривычный свет,

природа готова на лето менять наряд.