как будто я вернулся

с войны живым. Перрон,

залитый солнцем. Щурясь,

ищу в толпе лицо —

твоё… узнаешь или…

Я стал другим — свинцом

крещён в окопной пыли —

скупой окурок, прах

себя былого. Тенью

плету неплавный шаг

навстречу воскрешенью.

До срока постарев,

я, стрелян, выжил ради

весны, где смолкнет гнев,

и шага тихо сзади —

Твоя ладонь, как свет,

сильней стального грома.

И смерти больше нет.

Ты шепчешь: «Всё. Ты дома».

Ладонь хранит тепло.

Всё тихо и беспечно.

Свет льётся сквозь стекло.

И это длится вечно.

Разрыв. И меркнет свет.

Во рту — сырая глина.

И дома больше нет.

И воет рядом мина.

Смахнул с глаз грязь и сон.

Живой. Сжимаю зубы.

В ушах — контузий звон.

Твердят сухие губы:

До встречи нам ползти

ещё три долгих года.

Три дота на пути

и три зимы похода.

Закон распада — это путь скольженья,

Где мы не сгладили свои углы.

Внезапный крен не терпит снисхожденья,

И лодка тонет в точке притяженья,

Где воды равнодушны и светлы.

Нам нужно было выверять орбиты,

Пока кипела страсть и жег огонь.

Но карты перепутаны и биты,

И все пути безжалостно размыты,

И бьется пульс, не греющий ладонь.

У смертного одра нет оправданья,

Мы замерли, предвидя эпилог.

Нам не вернуть прерывистость дыханья,

Весна ушла за грань непониманья,

И на губах застыл пустой предлог.

II

Но жизнь ломает мирные сюжеты,

И тихий быт сменяется войной.

Срывает ветер прежние обеты,

Врывается в спокойные рассветы

Свинец и тлен, и пепел ледяной.

В полях чужих покоятся солдаты,

И маками усеяны холмы.

Не сберегли мы праздничные даты,

Мы перед ними вечно виноваты,

Что мирный свет не спрятали от тьмы.

Нам верить хочется в благие всходы,

Что кончится безумная резня.

Мы восстановим рухнувшие своды,

Забудем эти выжженные годы,

Любовь от зла и гибели храня.

И лязг металла тонет вдалеке.

А я стою на краешке перрона

С твоим теплом, зажатым в кулаке.

Пространство вшило в нас свои маршруты,

Сминая лица, станции, года.

Разлука — не лоскутные минуты,

А вставшие на горло города.

Я научусь у этих поездов

Бесстрастной геометрии движенья:

Не разменять себя на смыслы слов,

А стать самим процессом возвращенья.

И в день, когда закончится отсчет,

И рельсы оборвутся у порога,

Я в дверь войду: «Пусть время подождет.

Сдавай билеты. Кончилась дорога».

Скользит в саду, как трепетный челнок.

Он пьёт нектар, бессмысленно мечтая

Сберечь его на самый долгий срок.

Он строит дом из запахов и света,

Зовёт теней за вымышленный стол.

Но в пустоте безжалостного лета

Лишь ветер треплет бархатный подол.

Мы так же прячем в соты свет янтарный,

Случайный блик, чтоб разделить с другим.

А время чертит контур календарный,

И сад вокруг становится чужим.

И в этом танце на краю распада,

Где каждый жест — попытка обмануть

Небытие, таится суть обряда:

Отдать тепло, свой завершая путь.

Где камни блестят на мели.

В ней много веселья и мало речей,

В ней дно проступает вдали.

Её перейдёшь, не коснувшись колен,

Она говорлива, легка.

Но время берёт эти воды в свой плен,

И вот пред тобою — река.

Она тяжелее, темней и полней,

Скрывает загадки на дне.

Здесь нет ни порогов, ни мелких камней,

Лишь мощь в ледяной тишине.

Поверхностных вод быстротечен маршрут,

Их выпьет полуденный зной.

И мелкие чувства бесследно пройдут,

Исчезнут, как снеги весной.

Но та, что пробила гранитную твердь,

Чья тяжесть темна и строга,

Способна раздвинуть и время, и смерть,

Свои сокрушив берега.

В такую стремнину шагнёшь — и тони,

Где вечность сомкнёт невода.

Ведь мелкие реки — на краткие дни,

А та, что без дна, — навсегда.

безразличная к жизни. Знавшая

лишь боёк, что стальными мышцами

её вышвырнул, смерти жаждая,

вспышкой яркой, да в ночь под задницу.

Вся в нагаре, пропахла порохом,

над мальчишкой несчастным сжалилась,

тем, что листьев укрылся ворохом.

Не об этом мечтала с сёстрами

в тесном цинке, но жизнь ухабиста.

Пуля, мчась над полями пёстрыми,

свистит парню: «Пригнись, пожалуйста».

Ревёт парню: «Уйди за дерево»,

но не слышит, в конверте скомканном

он читает письмо от девы той,

что женой своей видит вскоре он.

Грезя, видит он руки матери,

дремлет пёс на сырой завалинке.

Свежий хлеб на холщовой скатерти,

свет в окошке избушки маленькой.

И любовь, что прочёл за строками,

зависает над чёрной пропастью.

Смерть ползёт по спине потёками,

оседая в гортани копотью.

И, пробив пустоту осеннюю,

сгинул шмель из свинца и олова.

В ствол ударился, дав спасение

парню, вжавшему в листья голову.

под Солнцем первым. На троне

зима засиделась. Лужи

коркой покрылись. В доме

напротив дымятся трубы —

дым белый, как снег на крыше.

Март целовал весну в губы,

но получилось ниже.

Снег белый, холодный, колючий —

за тучами солнце скрыто.

Мир леденящий, жгучий,

как битая гладь нефрита.

Треугольники крыш — пирамиды

в Долине царей шести соток.

Апрель целовал в ланиты

весну, но получилось плохо.

Сегодня первое мая —

минус сменился плюсом

скромным. Солнце бежит по краю

неба, чтобы упасть в лузу.

Время сжимает зубы,

взоры бросая ввысь.

Май, поцелуй весну в губы.

Но только не промахнись.

Липкая тень нерешительно прячется за столбы,

как загнанный кот.

Она, как и я, продрогла в дороге. Увы, без света

ей жизни нет, как и мне… Оттого, видно, вместе мы.

И воздух густеет, как мёд, в хрустальном сосуде марта.

И вечер спускается сизый. За заспанным полем пятно —

не солнце — небрежный мазок алой краски, как рана,

поставленный кем-то на стлевших небес полотно.

И тянется путь, словно нить, опутывая траншеи

проталин, сшивая пространства разорванный холст

в разрезе времён.

Нет, это — не нить Ариадны, но просто петля на шее

плешивой зимы, после смены сдающей свой пост.

У небесных колонн я замру. И тень обернётся внезапно

не брошенным зверем, но вещим и строгим немым.

Раз тень впереди — значит, небо не знает заката,

пока оно дышит в затылок сияньем прямым.

И незачем в лето тянуться, ища за морями

тот призрачный отблеск, что скрыт у чужих берегов —

былое отсечь —

Достаточно просто — застыть, поменяться ролями

с собой обернувшимся. Свет спорит с мглой облаков.

Он бьёт из-за плеч, он — основа, и стержень, и свита.

Тень шепчет об этом, сбивая шагов звукоряд:

что истина — рядом, что дверь не на ключ, а открыта,

и путь твой — не бегство, а страх оглянуться назад.

до последнего, ясного слога —

здесь возводится кладка. И свод головы,

как вершина живого чертога.

По тяжелому камню слагается твердь,

ось порога и рёбра колонны,

чтоб за ними пространство, поправшее смерть,

развернулось, пройдя сквозь пилоны.

И густеющий воздух, как пористый туф,

отливается в форму вопроса.

Каждый день, как строитель, возводит наш дух

по незримым и светлым откосам.

Врут, наверно, я не верю.

Много лет прошло с той встречи —

Тот последний дивный вечер,

Вечности родивший всходы…

Расставанье на неделю

Обратилось мглой на годы.

Нагоняет ветер тучи

Черные, как смоль. И следом

Дождь холодный и колючий

Бьёт в глаза. Песок зыбучий

Памяти сжимает губы.

Сердце под бронежилетом

Разума — насос и трубы.

Трудно сильным быть. Набатом —

Звон в ушах. И сводит плечи

От ударов плети. Плата

За ошибку, что когда-то

Обернулась в ту потерю…

Говорят, что время лечит —

Врут, наверно, я не верю!

узурпирует небо. И свет из бетона не выкипит.

Это — зодчество праха, восставшего против луча;

здесь фасады стоят, перспективу рубя сплеча.

Но пылающий полдень, чей скальпель отточен и строг,

растворит омут ночи, переступив за порог.

Тот, чей циркуль кроил эту плоскую, серую стаю,

изгонял из пейзажа идею. И я полагаю,

что творца этой скудной, лишенной масштаба среды

было б славно подвесить за ноги, чтоб вместо звезды

он увидел асфальт. Ибо дьявол скрывается в массе:

он штампует панели, застывшие в мертвой гримасе,

превращая живое в чернеющий, ранящий лом.

Но планета скрипит, по орбите скользя животом.

Ночь уходит в архивы. И эти бетонные соты,

крематории духа, не знавшие солнца щедроты,

канут в Лету, в ничто, в абсолютный, слепой постулат,

где материя пятится, словно от страха, назад.

Ни углов, ни имен не отыщет потом археолог,

роясь в хламе времён, пробираясь сквозь пыль и морок,

будет тщетно гадать был здесь храм в честь забытых богов

или тесные клети, в которых держали рабов?

скрывающий солнце собой:

широкоплечий и рослый,

немногословный, но важ-

ный. Каждому, кто осмелится на вопрос,

уготован отказ:

«Стой, дождитесь свой час!».

Но когда из-за каменных прочных плеч

появится россыпь лучей —

связка ключей от ледяного замка —

свет сметёт с души снеги. И, став ничьей,

память о стуже исчезнет. Твоя рука

нащупает в воздухе пульс. И оскал кирпичей

смягчится в сиянье —

до блеска в глазах старика.

утихнет однажды.

Муза в пустыне дум моих

погибнет от жажды.

Как тяжко ночи напролёт

отсчитывать стопы —

теперь всё это не моё,

я нем. Снова толпы

людей за окном, видно что-то случилось в природе —

свет лучится в стекло, стало легче дышаться и, вроде,

говорят, что весна — снова жизнь пробуждается всюду.

Раскрыв створки окна, всё труднее противиться зуду.

слепя, но не грея. На лавке, в архивной мгле,

оно пролежало полгода, остыв. На земле

в черном, как нищие, плачут навзрыд снега.

Дни стали длинней. И как бледный, худой росток,

ищущий щель там, где брезжит спасительный свет,

строка за строкою, минуя любой запрет,

рифмованный текст прорывается на листок.

Он тянется к солнцу, ложась между стройных гряд

блокнота. И в том упрямстве — прямой ответ

на холод пространства: узрев непривычный свет,

природа готова на лето менять наряд.

В автобус втиснулась, села рядом, взглядом чиркнула,

искру высекла, в стекло усталый взор направила.

В его оправе отражаюсь я безмолвный рыцарь,

в тени ресниц твоих застыл. Ты лёд расплавила

в ревущем сердце. От серости в окне не скрыться,

но зацвели сады. По нотам в крошечных наушниках

наивно угадать пытаюсь, кто же ты? Мечты

мелькают, как рекламные щиты в окне, сливаясь,

от дома к дому, и скулят столбы, признаюсь,

я нашу встречу видел по-другому…

А что, вот если бы?

Куплет 1:

Допустим,

пустота, космос, созвездие Лира —

мы ведём поиски нового мира.

Корабль дрейфует — все в анабиозе,

но модуль сгорел в кислородном насосе.

Мы двое в дозоре, не спим — наши смены,

ты смотришь в глаза мне и шепчешь, сжав руку:

«Надо скорей заменить эту штуку!

Все люди погибнут — запасы мизерны!»

И стало всё ясно, в скафандр вползая —

вся прошлая жизнь — подготовка, дерзанья

к этой минуте, когда сквозь вакуум

плывём в невесомости, взявшись за руки,

в хвост корабля, к кислородным бакам,

в такт нарастающего сердца стука,

и в рации голос чуть слышно: «Держись!»

теплее всего за всю мою жизнь.

Пре:

Да, вокруг только холод, тьма звёзд, растерявших свой пыл, —

я с тобой не замёрз. Как я прежде без этого жил?

Припев:

Где-то в другом измерении, веришь,

мы всё сказали друг другу без страха.

Там ты не успела протиснуться в двери,

и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле,

где взгляд — это максимум нашей отваги.

Мы — две не сходящиеся параллели

на этой исчерченной кем-то бумаге.

Куплет 2:

Или вот,

полевой лазарет, чад, земля под ногами гудит.

Меня притащила в санбат, я без памяти, с дыркой в груди.

Вокруг стоны, молитвы и бред, пахнет лекарством и гарью.

Приоткрываю глаза, ты как солнце над огненной хмарью.

Стоишь надо мной — мутный образ в тумане морфина,

лишь ласковый голос — гимн жизни средь грохота взрывов —

в смешном полушубке, от пуль хрупким телом закрыв,

о смерти забыв, ты тащила меня сквозь руины.

Вгрызаясь во взрытую взрывами почву, под корни,

несла с поля боя, боль, бомба… и дальше не помню,

лишь глаз синеву — клочок неба, надежда на чудо.

Ты шепчешь седому врачу, что жить буду, до свадьбы

всё заживёт — повезёт кому-то, в автобусе будто

встречу судьбу, но решиться хоть слово сказать бы…

Так близко дыханье и шёпот на ухо: «Держись!» —

теплее всего, что случилось за всю мою жизнь.

Пре:

Пусть раны пьют время до дна и не так много сил, —

с тобой смерть не страшна. Как я прежде без этого жил?

Припев:

Где-то в другом измерении, веришь,

мы всё сказали друг другу без страха.

Там ты не успела протиснуться в двери,

и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле,

где взгляд — это максимум нашей отваги.

Мы — две не сходящиеся параллели

на этой исчерченной кем-то бумаге.

Бридж:

Проще выдумать космос, скафандр и ад лазарета,

Полёт на край света — к холодным далёким планетам.

Я архитектор молчания, зодчий пустых павильонов,

Где страх перед «Здравствуй» сильнее, чем гул батальонов.

Я герой там, где всё — реквизит, декорации,

а здесь, в полуметре я замер, боясь радиации

твоего равнодушия. Весь мой эпос — лишь способ

спрятать за громом фантазий свой внутренний ропот.

Куплет 3:

Двери шипят, как змея. Остановка. И вмиг

вся моя храбрость — пустой, пересохший родник.

Весь мой напор — испарился, как старый запал.

Рыцарь не вышел на бой. Или просто проспал?

Ты встаёшь. На секунду встречаемся взглядами,

целый мир в этой точке… решиться бы, надо бы!

И — пшик. Всё кончается. Ты выходишь на холод, под снег,

чтоб, меня не узнав, раствориться, исчезнуть навек.

Не зная, что бросила где-то в межзвёздной тиши,

того, с кем чинила насос, чтоб продолжилась жизнь.

Солдат в полутьме — ты спасительный жизни глоток.

Но ушла. Гложет сердце — я снова не смог.

Двери закрылись. В стекле отразилась тюрьма,

не герой, не спаситель, а просто метель и дома.

Я отправлен собой в запас. Автобус продолжил маршрут…

Так, может быть, в следующий раз? Завтра я буду тут.

Припев:

Где-то в другом измерении, веришь,

мы всё сказали друг другу без страха.

Там ты не успела протиснуться в двери,

и мир не рассыпался хлопьями праха.

Но здесь, где слова — как порезы на теле,

где взгляд — это максимум нашей отваги.

Мы — две не сходящиеся параллели

на этой исчерченной кем-то бумаге.

Вызываю Землю!

Замерзаю внемля!

Земля! Земля! Земля! А я?…

В иллюминатор, в выпуклую линзу,

где чернота бездонней, чем любой

ответ на крик, я видел, как Отчизну

сменяет бездна, прах беря с собой.

Не шар земной, но синий зрак навыкат,

что лопнул, не оставив и следа.

И в тишине без входа — только выход,

лишь звёздная крошилася слюда

на саван тьмы. Вселенная молчала,

взирая, как в предсмертной немоте

кусок планеты падал с пьедестала

и растворялся в вечной пустоте.

Я, ставший вмиг единственным и лишним,

Не будет впредь ни Третьего, ни Рима,

теперь был вписан в замысел Всевышним

как главный зритель собственного грима

на лике смерти. В черепной коробке —

последний город, песня и сонет.

И тумблер «Связь» на вытертой заклёпке —

уже не обещает дать ответ.

Дыханья пар. Остывшая каюта.

И мысль о том, что время — пыли взвесь,

что каждая былая здесь минута

есть всё, что было, но не то, что есть.

И в этом вакууме, в царстве фикций,

где даже свет есть опоздавший прах,

я был свободен от любых амбиций,

как на распятье — на больных руках

держал свой крест, свою остылость в теле.

Куда лететь, когда и пункта «Б»,

и пункта «А» не стало в самом деле,

и гравитация верна сама себе

лишь в форме памяти? Я был изгнанник

из места, стёртого с небесных карт.

Последний житель. И последний странник.

И в этом фильме я — последний кадр.

Так гаснет всё. И взгляд, стеклясь от стужи,

вбирает холод звёздного овса.

Я больше не был ни отцом, ни мужем —

лишь эхом, длящимся за полчаса

до смолкнувшего звука. Зрячий ноль,

плывущий в нарастающей лавине.

И главная, и сыгранная роль.

И надпись «выход» на пустой кабине

погасшей жизни.

Вызываю Землю…

пусто там,

пусто здесь,

только взвесь

важных

слов

ни о чём,

по ночам

бормоча—

обречён,

молчать

целый день —

динь-дон —

потом…

нигде —

в звенящей

п у с т о т е.

Глядя вниз на нас, кружи́т продрогший

Коршун. Мир вселенских бездорожий

Будоражит разум, жжёт окурком

Душу, дышит часто, не дождётся

Час, когда наточат братья стрелы

И, своей оравой затмив солнце,

Двинутся на наши земли смело.

Не жалея ни детей, ни взрослых,

Лихо жечь дома и гнать привычным

Строем в яму под конвоем рослых

Полицаев — призраков дней прошлых,

Стыд за проигрыш дедов сделав личным.

Ну а в небе солнечном и чистом,

Над пролеском вольный сокол вьётся,

Гонит, не пускает инородца

На родную землю. Громким свистом

Устрашает. Только коршун в гонке,

Не желая слышать, прёт в атаку —

Полетели перья, похоронки,

Раны жгут — мешают крыльев взмаху.

Воронов, чернее сажи, иго

Мельтешит над соколом, рвёт глотки.

Сокол бьётся и, с протяжным криком,

Боль не замечая, в зле безликом

Власть не признаёт он. И решётки

Вольной птице в тягость. Оттого мы

Будем биться насмерть, чтоб ни шагу

Не отдать врагу. Пойдём в атаку,

Продвигая фронт от обороны.

Бой идёт, финал пока туманен,

Но доколе бьётся предков пламя,

Их победы — мы крепки, как камень,

Огранённый, как алмаз, веками.

Бессонница

бессовестно

ворует сон.

Бессмысленными

мыслями

ум заражён.

Беспомощными

строками

сырых стихов —

рассеются

под утро, как

свет ночников.

II

Бессонница — не ветреная дрянь,

А ледяной, безжалостный допрос.

Лежи во тьме, терпи и не буянь,

Пока твой страх до потолка не врос.

Ты узнаёшь до самого нутра

Всю анатомию своей вины.

И то, что ловко пряталось с утра,

Встаёт впотьмах у каменной стены.

Глядишь в окно. Там ковш висит во мраке,

Как мёртвой бездны жестяной черпак.

И звёзды шлют безжизненные знаки,

Чтоб подчеркнуть твой безнадёжный шаг.

Ты ждёшь, что утро снимет свой надзор,

Ослабит хватку ледяного гнёта.

Но солнце лампой бьёт в лицо в упор,

Как следователь, требуя отчёта.

его высочество, отчаянно

всё чаще в гости просится — на чай оно.

Заходит молча, открыв отмычкой дверь,

кладёт на плечи руки, давит шею

туже. Терзает душу, будто дикий зверь.

Его разрушу,

набрав твой номер и прильнув к дисплею,

услышу голос твой — моё спасенье,

провиде́ние, пророчество,

лекарство, что из сердца одиночество

вычистит

дочиста —

вылечит.

Стальное жало вонзить поглубже

Желая. Смерть не пугает, идёт

В атаку, чтоб крови алой

иску́шать мёд.

Прицел.

Бросок.

Укол.

Хлопок.

— Убит?

— Нет, цел!

— А зол?

— Жужжит!

Второй заход на круг, страх не о нём —

Желанье жить сильней шлепка газеты.

Он, как солдат со стареньким ружьём,

Погибший за секунду до победы.

Я не убил. Я лишь поставил точку

В конце строки, где нет других дорог.

И понял вдруг, что ты, летя, был точен

В том, что не знал: наступит ли твой срок.

А я? Я знаю. В том и есть мой рок.

По телевизору с утра

Идёт какая-то мура —

Морочат головы.

Вдувают в уши пустоту,

Тем вытесняя доброту

Из сердца квёлого.

Я отключил электросеть,

Пошёл подкасты посмотреть

В заморском хостинге.

А там вся та же ерунда —

Одна реклама и вода—

Сплошной компост в башке.

Припев:

Шум поглощает тишину, ум устарел.

В груди пробой, в ушах лишь звон, в душе пробел.

Предел превышен я тону — иду ко дну.

Я этот мир переверну — жизнь на кону.

Куплет 2:

Вопросы голову кружат,

И нервы скручены в канат

В отделе «Новости».

Слова былой теряют вес,

Торгуют правдой на развес

Ведут нас к пропасти.

Где правда, если каждый прав?

Мерило истины прибрав,

Ведущий в сюртуке

Решает чья длинней «лапша»

Для подкрепленья слов, держа

Свой палец на курке.

Припев:

Шум поглощает тишину, ум устарел.

В груди пробой, в ушах лишь звон, в душе пробел.

Предел превышен я тону — иду ко дну.

Я этот мир переверну — жизнь на кону.

Куплет 3:

Экран погас — шум не утих,

Без дозы тряска, нервный тик,

А значит быть беде.

Источник кайфа отключён,

Я обречён, я меж времён

В звенящей пустоте.

И в этой тишине я вдруг

Сознал, что мир — не враг, а друг,

Дарует благодать.

Шум — часть меня, течёт в крови —

Гормоны гнева и любви,

Но надо отвыкать!

Припев:

Шум поглощает тишину, ум устарел.

В груди пробой, в ушах лишь звон, в душе пробел.

Предел превышен я тону — иду ко дну.

Я этот мир переверну — жизнь на кону.

Бридж:

Я здесь, чтобы зажечь свечу младой зари,

Пусть слабый фитилёк горит — его узри.

Да, этот свет — за дымкой, но его вполне,

Чтобы найти из мрака путь тебе и мне.

Финал:

Иди на свет!

Не оставивший след — лишь холодный, надрывный ветер

И воспоминаний пыль об ушедшем лете.

Вода на щеках — лишь дождь, но соль на губах.

В билете —

имя моё, да другой человек — в лета́х,

Стоит на перроне пустом,

Исчезая в остылом свете.

Тянутся из-под уставших древе́с.

Текут, пробираются между корней,

Размытых слезами пожухших небес.

Под солнцем стылым, на троне из света,

Ставшая в августе женщиной Дева

Смотрит на небо багряного цвета —

Прощальный закат… И эхо напева

Печального ветра, что ищет в поле

Потерянный голос прошедшего лета, —

Напрасно кружи́т он в небесной смоли,

Воет от боли, но песня спета.

А Дева глядит в небеса с печалью,

И слёзы смывают былой румянец

С лица, потемневшего под вуалью

Цветов отцветших. И ветра танец

Сдувает пыль золотую с трона,

Кладёт на листья, с ветвей срывая.

И тает Лето, отдав корону

Царице новой, чтоб вспыхнуть в мае.

Двор.

Дрёма.

Играют свет с тягучей чёрной тенью —

Толкаются, дерутся — кто кого?

Я на скамейке, увлечённый ленью,

Лишён желаний — всё во мне мертво.

Лишь голос твой укажет путь к спасенью.

Дом.

Двор.

Дрожь.

Деревьев шёпот стих, и гулкие шаги

По пыльным плитам — метроном терзаний —

Всё ближе. Глубже вдохи. Взмах руки.

Тень тёплая скользит по стенам зданий.

И нежных губ смешные уголки,

И бездны глаз живые огоньки,

И голос твой — конец моих скитаний.

Дом.

Двор.

Рука

в руке.

Нерешительным вдохом после долгого сна,

Укрытой холодным, промокшим пледом

Снегов,

что тают,

как слёзы под ветром,

Зимы,

чья судьба решена.

На сером холсте по наброску серому

Наносит цветные мазки кистью новою

Мальчишка с упорством подстать военному,

Цвет возвращая пейзажу бледному,

Выцветшему под морозной робою.

Тёмно-серому небу добавит синий

И широкой реке, что опять ожила́.

Сотней оттенков зелёных линий

Траве на полях и листве тепла

Не знавших прежде,

лишь иней.

И птицы кружа́т в небе чистом стаей

Песнями звонкими кличут громко

Солнце, собранное из осколков

Памяти, мёрзлую землю оттай! Вей,

Бриз весенний, между пригорков.

Закончив картину мазками света,

Прилёг на траву рассмотреть творенье.

Уже не мальчик, но юное лето —

В цветы одето,

в стихах воспето,

Растаял в зелени, как сновиденье.

Невеста с приданным одна.

Оттого холодна и печальна.

Смотрит тревожно в квадрат окна:

Ждёт на заснеженных перекрёстках

Принца, в которого влюблена —

Пусть их встреча фатальна.

Сонное солнце на белых ресницах

Растопит в глазах её тихие слёзы —

Вдоль сте́блей берёзы бегут ручьями

К принцу-весне, кто через заносы

К ней мчится на солнечной колеснице.

В чьих жарких объятьях,

не в силах браниться,

Готова растаять,

сверкнув очами…

Сапогами гребу листву палую.

Поливают дожди земь усталую.

Стал считать

дни, когда

зима займёт

место тронное.

Тронет холодной ладонью ланиты,

Ленной походкой пойдёт по весям,

Укроет окрестности снежной взвесью.

И ветер,

усталый,

дождями побитый,

как страж,

за порогом

потухшей осени,

отцветшей небесной просини,

В полутьме,

в полусне…

Уступит ключи зиме.

Окольцованный город гремит, ревёт, дымит —

Кварталы когтями впили́сь в уставшую плоть.

За тысячу лет человек съел его, как термит:

Реки, холмы, леса — оставив лишь пыль и соль.

На асфальтовой коже пульсируют шрамы трасс,

И торопит мотор, как дракон, извергая жар

В огнях перекрёстков, диктует давить на газ,

Чтобы успеть не сгореть в лазерах встречных фар.

Припев:

Под покровами ночи, сквозь сон пройди,

Я — рядом. Слышишь, сердце искрит в груди?

Огни проколют дым, разбудят город — пусть,

Как пара птах — летим, дай руку мне — и в путь!

Куплет 2:

Город не спит — он считает убытки:

Несказанных слов и потерянных дней.

Душа в ноябре, как баланс на кредитке,

Достигший лимита доступных смертей.

Здесь Солнца свет взаймы — почасовой тариф,

Латает ветер в небе Солнца плешь,

И вечная любовь — не дар — актив,

Что спишут в мае, как морально устаревший.

Припев:

Под покровами ночи, сквозь сон пройди,

Я — рядом. Слышишь, сердце искрит в груди?

Огни проколют дым, разбудят город — пусть,

Как пара птах — летим, дай руку мне — и в путь!

Куплет 3:

Напрасно не жди свет с небес — он внутри.

Согрей меня им, помоги открыть очи.

Из крошечных искр укрощённой зари

Мы высечем пламя над бездною ночи.

Мы не спасём мир. Не вернём ни одной

Потерянной тени из прожитых лет.

Но если ты видишь в моих глазах свет —

Значит, ночь отступила — окончился бой.

Припев:

Под покровами ночи, сквозь сон пройди,

Я — рядом. Видишь, сердце горит в груди?

Огни проколют дым, разбудят город — пусть,

Как пара птах — летим, дай руку мне — и в путь!

Бридж:

Подними глаза — и свет зажжётся вновь,

Мы пройдём сквозь тьму, не боясь, вперёд.

Каждый шаг — огонь, каждый вдох — любовь —

Луч тепла, растопивший под сердцем лёд.

Припев:

Под покровами ночи, сквозь сон пройди,

Я — рядом. Видишь, сердце горит в груди?

Огни проколют дым, разбудят город — пусть,

Как пара птах — летим, дай руку мне — и в путь!

терпеливой, равнодушной, старой —

плетусь куда-то я, вплетаясь в этот город,

как нить — надорван и распущен.

По кругу бесконечному бульваров,

по пёстрым лоскутам листвы опалой,

пыльной, ленной. Ливень — львиной лапой мокрой —

торопит в дом, где я был нужен.

На тридцать третьем крайнем этаже

Жил-был — увы, не вспомнить кто уже —

На собственном ненаселённом острове.

Был день похож на день, где было, как потом —

По кругу жизнь — с работы до работы,

Он не заметил, как промчались годы,

И вот последний день стучится в дом.

И в этой тёмной комнате без штор

Он понял вдруг, что жизнь промчалась мимо:

Не сделал, не сказал. Не вспомнят даже имя —

Был человек — и нет. Окончен разговор.

Он в детстве был как все: днём — школа, двор —

С мальчишками, мечтая, кто кем станет.

Он лётчиком хотел быть — с птичьей стаей

Кружить по небу, рассекать крылом простор.

Чтоб ветер дул в лицо — сейчас это смешно,

Заветная мечта досталась другу,

А он пошёл по замкнутому кругу:

Подъезд, метро, работа, комната, окно.

А день последний уж колотит в дверь,

Кричит: "Открой! Иль станет только хуже!"

А наш герой доел свой скромный ужин

И лёг в постель, не понимая, что теперь.

Он вспомнил всё: мечты не знают смерти,

Они лишь ждут, когда их позовут,

Чтоб вновь вести вперёд по жизни тверди,

Прокладывая правильный маршрут.

И понял он: не стены держат нас,

А страх внутри, что путь не будет верным.

И каждый день — как шанс, чтоб жить сейчас,

Прорвав, шагнув за круг ограды эфемерной.

Он встал на стул, открыл окно, вдохнул

Простор, расставив руки, как мечтал когда-то,

Чтоб ветер дул в лицо и чтоб моторов гул

Промчал его сквозь яркий свет заката...

И день последний, в дверь устав стучать,

Вернулся в свою пыльную контору,

А наш герой лёг снова на кровать,

Но, вдруг открыв глаза, увидел мать:

— Ну, хватит спать, вставай — сегодня в школу!

Пусть это — сон. Последний день далёк,

Оставшись эхом — без прямых ответов:

"А что ты сделал? Как прожил? Что смог?" —

И что оставишь, прежде чем стать светом?

Замкнулся круг, но стал понятен путь,

Где каждый шаг — как шанс начать сначала.

Последний день — не смерть, а жизни суть.

Он учит жить, когда надежды мало.

На перекрестках, эстакадах новых автострад,

Вдоль шумных улиц, многолюдных городских кварталов

Ревут моторы, ждут на старте — нет пути назад,

Нога на газ и напряженье — восемь баллов.

Пре:

Ты спросишь:

— Гонки?..

— Это типа гонки?..

— Да ладно, гонки?..

— Серьёзно — гонки?..

Припев:

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

Куплет 2:

Взгляд в зеркалах застыл — в них отраженья давних мечт,

Здесь каждый — как Шумахер в огненном болиде,

Зелёный флаг на старт сорвать и ленту пересечь —

— Ну, что вы там застряли, гады?! Не томите!

Пре:

Ты спросишь:

— Гонки?..

— Это точно гонки?..

— Ну, не может быть... гонки?..

— Не гоните!

Припев:

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

Куплет 3:

Ни вправо и ни влево — зажат среди тисков.

Соседний ряд — всегда быстрей, но лишь до поворота.

Сцепленье, как терпенье, подгорает — будь здоров!

И чёрный дым валит из-под капота.

Открыл окно, смотрю вокруг: у всех одна беда,

Здесь нет врагов, соперников — все птицы без полёта.

Мечты остались в прошлом: ждут, пылятся — навсегда?

И вдруг — внезапно… тронулись, как будто ждали что-то.

Бридж:

Ты ждал сигнала свыше, знак — зелёный свет,

Но всё решилось вдруг — без шума и без блата.

Никто не знал, что держит нас — ни рок и не запрет,

А просто все считали, что так надо.

Пре:

Ты спросишь:

— Гонки?..

— Грр-грр-грр — гонки?..

— Мы тут участвуем?

— Вы серьёзно? Это — гонки?..

Припев:

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

— Пробки!

Финал:

И вот ты едешь, выбрав верный путь,

Но пробки — это лишь иллюзий сети.

Мы сами тормозим, боясь рискнуть,

И ищем повод, чтоб стоять на месте.

Вдохнув тягучий воздух первый раз —

Без права сделать шаг назад в утробу,

В тумане непривычных к свету глаз,

Вошёл в свой лифт, летящий к небосводу.

В нём нет дверей, а выход лишь в конце,

Ну, а пока несёт меня сквозь годы,

Сменяются закаты и восходы,

С привычною улыбкой на лице

Рядом со мной такие же, как я,

Несутся в своих лифтах — связь незрима:

На скорости одной летят — друзья,

А недруги пускай промчатся мимо.

Внутри — лишь зеркала и потолок,

Где отражён я в тысячи повторов.

И бесконечный начат диалог —

Из мыслей нескончаемый поток —

С самим собой бескомпромиссных споров.

Припев:

Лифт мчит вперёд, но не пугает крах,

Ведь каждый миг — как новый шанс на счастье.

И даже если путь ведёт во мрак,

Я знаю: дружбы свет не даст упасть мне,

Я знаю: дружбы свет не даст упасть.

Куплет 2:

На каждом этаже — мелькают дни:

Смех, слёзы, нескончаемые лица.

Не многие сейчас со мной они,

Лишь та одна, кто до сих пор мне снится.

Её улыбка не даёт пропасть душе,

Дышать, стремиться, пережить разлуку.

Надеюсь, на последнем этаже

Она вернётся, чтобы взять меня за руку.

Припев:

Лифт мчит вперёд, но не пугает крах,

Ведь каждый миг — как новый шанс на счастье.

И даже если путь ведёт во мрак,

Я знаю: свет любви не даст упасть мне,

Я верю: свет любви не даст упасть мне,

Прошу, чтоб свет любви не поиссяк.

Финал:

Я лишь в начале — впереди простор,

Где каждый шаг — как вызов и награда.

Пусть путь мой будет светел и нескор —

Незримый и всевидящий Лифтёр

Позволит сделать всё, что сделать надо.

(Он молча смотрит — и ведёт вперёд.)

Ливень лавиной накрыл мой город —

Гордые улицы оделись в лужи.

Блуждаю по будням, подняв свой ворот —

Шаги неуклюжи по островкам суши.

Куда-то спеша, люди смотрят слепо,

Не замечая, промчавшись тенью, —

Бегут по лужам на сушу к спасенью,

Не видя в воде отражение неба.

Припев:

Небо под ногами,

Небо — под ногами.

Можно взять руками —

И к груди прижать.

Небо под ногами,

Затаив дыханье,

Можно взять руками,

Но — не удержать.

Куплет 2:

Молча плывёт по асфальту время —

Как лекарь, латая в душе пустоты.

Пусть новая жизнь прорастает, как семя,

После дождя, подарившее всходы.

Пугливо, незряче, из хрупкой почки

Тянется к небу, навстречу свету,

Не зная, что будет, — вопреки ветру

Шагнёт на свободу, стряхнув оболочки.

Припев:

Небо под ногами,

Небо — под ногами.

Можно взять руками —

И к груди прижать.

Небо под ногами,

Затаив дыханье,

Можно взять руками,

Но — не удержать.

Бридж:

Кто-то проходит, промокнуть боясь,

Остановиться на миг, на мгновение —

И в луже обычной увидеть не грязь,

А различить в ней небес отражение.

Припев:

Небо под ногами,

Небо — под ногами.

Можно взять руками —

И к груди прижать.

Небо под ногами,

Затаив дыханье,

Можно взять руками,

Но — не удержать.

Всю ночь шёл дождь — взрывы и вспышки с небес.

Будто в небе идёт война, будто в небе идёт «замес»,

Будто какой-то вождь там решил вдруг, что он сильней:

И вот залпы ракет и бомб полетели на спящих людей.

Чёрный дым беспросветных туч не даёт нам увидеть бой,

Только горе течёт с небес бесконечным потоком вод,

Наполняя моря на Земле ручейками солёных слёз

И обломками сладких грёз, тех, что вмиг превратились в тлен.

Припев:

Где-то в небе идёт война,

Где-то в небе идут бои,

Пока спим мы в своих домах,

Не гадая, как там они.

Куплет 2:

После ночи наступит день — тёплым светом обнимет нас.

Мы не вспомним о бойне той, ограничившись парой фраз.

Ограничившись парой слов, до конца не сумев понять,

Что война за чужим окном не мешает нам мирно спать.

Мы пойдём по своим делам, окунувшись в привычный быт,

Читать новости в «Телеграм» и страдать от пустых обид.

Ну, а где-то в небесной мгле начинает опять громыхать —

И на развалинах плачет мать, потерявшая сыновей.

Припев:

Где-то в небе идёт война,

Где-то в небе идут бои,

Пока спим мы в своих домах,

Не страдая, как там они.

Где-то в мире идёт война,

Плач и крик, но не слышим мы.

Плотней створки прикрыв окна,

Продолжаем спать, видеть сны.

Бридж:

Мы живём, будто нам дано

Право не замечать огня.

И не слышать сквозь шум дождя,

Как горят города, дымят!

Припев:

Где-то в небе идёт война,

Где-то в небе идут бои,

Пока спим мы в своих домах,

Не рыдая, как там они.

Финал:

После ночи наступит день — тёплым светом обнимет нас.

Мы не вспомним о бойне той, ограничившись парой фраз.

Ограничившись парой слов, до конца не сумев понять,

Что война за чужим окном не мешает нам мирно спать,

Что война за своим окном не мешает нам мирно спать…

Не мешает нам крепко спать.

Я спускаюсь в подземку, как в чрево кита —

Свет мигает, как память у Джейсона Борна.

Прёт толпа, суета, но в глазах пустота,

В них весь город — фантом, а реальность — условна.

Языки эскалаторов тянут в бездну —

В пещеру гремящих, шипящих змеев,

Из нор выползающих, пасти разверзнув

Для входящих рабов ряби ярких дисплеев.

Припев:

Я — поток, я — сигнал, я — исчезнувший «кто-то»,

Растворённый в экранах и строках кода.

Время тает, как след на холодном металле,

А душа — это баг, что система исправит.

Куплет 2:

Мы растём на экранах, как плесень на стенах,

Где реальность — лишь фильтр, а истина — рана.

В состоянии транса летит смерено

К обрыву поезд, но нет стоп-крана.

У экрана — младенец, он пьёт голубое,

Смартфон — как грудь, только с ядом в изливе.

Он не понимает, что стал едою

Чудовищ, жрущих время в его лимитном тарифе.

Припев:

Я — поток, я — сигнал, я — исчезнувший «кто-то»,

Растворённый в экранах и строках кода.

Время тает, как след на холодном металле,

А душа — это баг, что система исправит.

Куплет 3:

Я реальность ловлю в отраженьях дверей,

Тех, что закрылись, не дождавшись шага.

В глазах проходящих, бурлящих людей

Я ищу свет, что даст выйти из мрака.

День за днём — как скроллинг, без кнопки «выйти»,

Жизнь — бесконечная лента, за неделей неделя.

Мой мир утопает в потоках событий,

Но я отыщу свет в конце туннеля.

Припев:

Я — поток, я — сигнал, я — исчезнувший «кто-то»,

Растворённый в экранах и строках кода.

Время тает, как след на холодном металле,

А душа — это баг, что система исправит.

Бридж:

Где-то в коде зависла последняя строчка,

И мигает курсор, как звезда умершая.

Я не единица, не ноль — я точка,

Из Матрицы выход нашедшая.

Финал:

Вот стою на платформе — ни туда, ни обратно,

Как строчка пустая, но с мыслью в дуэли.

Мимо мчат поезда тех, чьи жизни понятны,

А моя — на разъезде, у стрелки сомнений.

И, быть может, не всё растворилось в цифре,

Сквозь туман алгоритмов увижу Землю,

Где не нужен ИИ для рожденья мысли,

И не нужен смартфон, чтоб сказать: «Я люблю».

(Я сумею...)

Кода:

И если ты слышишь — мы ещё не потеряны.

Свет не в пикселях. Он — за пределами.

В бесконечно раздутой от смысла и звёзд

Вселенной — за шкафом пыльная точка.

Там планета Земля — не видна, но всерьёз

Из себя центр мира корчит.

На ней люди живут, в небесный свод глазеют —

Мал клоп, да вонюч, но с громкими голосами.

Каждый — центр вселенной и сильно жалеют,

Что не дали им власти над небесами.

Они строят законы из снов и провалов,

Объявляют войны и ругают цены.

Их проблемы — как буря внутри стакана,

А решения — словно пыль не заметны.

Припев:

В бесконечно большой вселенной —

Пылинка, что спорит с Богом.

На ней мы — герои мгновенной

Истории с вечным итогом.

Мы кричим, как будто нас слышат,

Мы решаем, как будто решим.

А вселенная — тише и выше,

Чем наш телевизионный режим.

Куплет 2:

Променяли мы звёзды на лампы и стены,

Подключились к потокам лжи через пять джи.

Уж который год ищем мораль во вселенной,

А она молчит — без упрёков, обнявши.

Наши «важно» и «срочно» — как пыль на ресницах

Того, кто глядит в телескоп без линз.

Нам бы в космос, но денег нет даже на чистку

Ковра, где упал твой последний принцип.

Да, мы мелкие — да, но кричим во вселенную,

Ждём, что кто-то в ответ подмигнёт сквозь Туманность.

Ведь кому, как не нам, рассуждать о безвременье,

Пока время бежит и испивает в нас радость?

Припев:

В бесконечно большой вселенной —

Пылинка, что спорит с Богом.

На ней мы — герои мгновенной

Истории с вечным итогом.

Мы кричим, как будто нас слышат,

Мы решили, что что-то решим.

А вселенная — тише и выше,

Чем наш телевизионный режим.

Бридж:

Что нам делать с масштабом, в котором нас нет?

Мы вмещаем в себя только гнев и угрозы.

На обочине вечности — комп, интернет

И попытки сложить из песчинок вопросы.

Куплет 3:

Я не знаю, зачем мы считаем итог,

Если всё — промежуточный, зыбкий абзац.

Наши ссоры смешны на фоне дорог,

Что уходят во тьму — без маршрутов и карт.

Припев:

В бесконечно большой вселенной —

Пылинка, что спорит с Богом.

На ней мы — герои мгновенной

Истории с вечным итогом.

Мы кричим, как будто нас слышат,

Мы решаем, как будто решим.

А вселенная — тише и выше,

Чем наш телевизионный режим.

Финал:

Даже пыль способна отражать свет звёзд,

Отрезвев от гордыни — его узри.

Мы не центр, не голос, и даже не мост —

Лишь мгновение в вечной игре зари.

На скорости времени,

Куда-то плыву

По течению бурному.

Ни вправо, ни влево —

Бьёт молот по темени,

Во тёмную мглу

За мечтою пурпурною.

Тик-так —

Я родился вчера. Ура!

Тик-так —

Вот и бриться пора.

Тик-так —

Вижу в зеркале старика —

Не узнать никак…

Жизнь скора. Пора.

Тик-так.

Как отличить реальность от сна?

Те же люди и мысли, весна искрится,

Знакомые лица, и жизнь полна

Событий ярких — на сером ситце.

Люди, которых успел забыть,

В чулане памяти, на пыльных полках,

Идут навстречу с улыбкой звонкой,

Соединив вновь памяти нить.

Припев:

Где кончается сон — начинается жизнь?

Я по снегу иду, не оставляя следов.

Всё как прежде, но что-то внутри кричит:

«Скорее проснись… или это не сон?»

Куплет 2:

Как отличить реальность от сна?

Городской шум, как волна, в переулке

Гулки шаги, за спиной — шпана,

Идут по пятам, их движения юрки.

Попытки жалки — не сбежать. Ноги

В дурном клее — не сдвинуть. Игра в салки —

Не моё. Страх, как петля на шее, — силки́

Жарче угля, оставляют ожоги.

Я — загнанный зверь на чужой охоте.

Их смех — как вой, как скрежет трамвая

На повороте. У ворот Рая два вертухая

С души сдирают остатки плоти.

Припев:

Где кончается сон — начинается жизнь?

Я по снегу иду, не оставляя следов.

Всё как прежде, но что-то внутри кричит:

«Скорее проснись… или это не сон?»

Куплет 3:

Как отличить реальность от сна?

Я смотрю из окна, как течёт время:

В его бурных потоках плывёт блесна —

Я на крючке, дать отпор не смея.

Плачет палач в плаще из кожзама

В замочную скважину, увидев космос.

Касаясь плеча, костлявая дама

Глаза закрывая, заносит косу.

Как отличить реальность от сна,

Где тень плотней камня, а время — фантом?

Нить памяти рвётся на «до» и «потом»,

Но, открыв глаза, всё сгорает дотла.

Так что — это сон? Или вечность?

Или стихи? Или даже смерть?

Что, в сущности, — неизбежность.

Осталось лишь дверь отпереть.

Бридж:

И сквозь сон — как сквозь времечко, тропка в зенит,

Яркой линией меж дней минувших и грёз.

То ли память играет, то ли голос звенит

Словно в сказке, где нет ни печалей, ни слёз.

Припев:

Где кончается сон — начинается жизнь?

Я по снегу иду, не оставляя следов.

Всё как прежде, но что-то внутри кричит:

«Скорее проснись… или это не сон?»

Финал:

Я открываю глаза. Играет весна

Зайчиком солнечным в небе безоблачном,

Бесконечном… И тают остатки сна,

Тают остатки сна...

У нас на Луне — ночь, но не уснуть, не закрыть мне век,

На далёкую Землю смотрю, утопающую в огнях.

Вот бы всё поменять, хватит ждать, увядать в цепях,

Куплю на ракету билет на днях — и улечу навек.

Наверно, они, как мы: клешни, жабры, в груди дыра.

Встретят нас на ура, предложат жилище и хлеб.

Пришелец для них — как брат, каждый рад: «Привет!»

Не жизнь, а кино. Решено — на свободу валить пора.

Припев:

Пора валить, не томить — с прошлым нить порву,

Жизнь заново начну. Счастье есть, но не здесь, а там.

Граница позади — гляди, братан, на неба синеву.

А тут нам нечего ловить — пора валить!

Куплет 2:

В руке — билет, мотор ревёт, ракета рвётся вдаль.

Луна, прощай! Страна, рыдай — я больше не вернусь, не жди.

Родина там, где тепло. Повезло — навстречу мечте летим.

Смотри, показалась Земля впереди. Жми, пилот, на педаль!

Ура, Земля! Летел не зря — искря, манит витрин неон,

Свободой дразнит и пьянит до слёз в глазах — бери.

Как мотылёк лечу на свет — табличка на двери внутри:

«Псам и пришельцам в магазин вход строго воспрещён.»

Припев:

Пора валить, не томить — с прошлым нить порву,

Жизнь заново начну. Счастье есть, но не здесь, а там.

Граница позади — гляди, братан, на неба синеву.

А тут нам нечего ловить — пора валить!

Куплет 3:

Местные странные, непохожие. Холод по коже. Взгляды —

Как ножи. Негоже думать так… Наверно, страх напрасен.

Новый мир прекрасен. Пусть синяки на коже — позже станет

Лучше, возможно. День настанет — но поверить сложно.

Вспыхнул рассвет и осветил мир новый — без прикрас.

Косые взгляды жгут, как газ. Улыбки лгут, слова — пусты.

Один лишь пепел от мечты. Огонь погас. Не первый раз, увы…

Здесь правды нет — всё ложь, всё напоказ.

Припев:

Пора валить, не томить — с прошлым нить порву,

Жизнь заново начну. Счастье есть, но не здесь, а там.

Граница позади — гляди, братан, на неба синеву.

А тут нам нечего ловить — пора валить!

Куплет 4:

Прошли года, я, вроде, стал своим —

Никто не смотрит косо, не ругает в спину.

Но тишиной ночной на небо взор свой кину —

Ищу Луну, где я любил и был любим…

И слёзы на глазах, и в горле — ком.

На карте места нет теплей, чем дом.

И память жжёт в груди, и трудно говорить…

Домой пора валить.

Припев:

Пора валить, не томить — с прошлым нить порву,

Жизнь заново начну. Счастье есть, но не здесь, а там.

Граница позади — гляди, братан, на неба синеву.

А тут нам нечего ловить — пора валить!

Финал:

Пора домой.

Ветер западный — тучи грозные,

Небо мирное скрыто сажей.

Надвигаются годы сложные —

Горе выпьем мы полной чашей.

Зелень майская — листья юные —

Стали красными раньше срока.

Ливни шумные, воды бурные

Отпоют нас, отмолят у Бога.

Припев:

Время пролетит, и, задув свечу,

Не прошу себе долю лучшую.

В день последний хочу встать плечом к плечу

Рядом с братьями по оружию.

Куплет 2:

Горький дым над землёй стелется,

Не даёт дышать, жжёт до слёз в глазах.

Ах, война — она будто мельница,

Дробит судьбы в пыль в гулких жерновах.

Дым рассеется — слёзы лишь вода.

Время лечит, но память скулит всю ночь,

Возвращая туда, где пришла беда:

Пал товарищ мой… Я не смог помочь.

Куплет 3:

Много лет пройдёт — запоёт весна,

Разоделись поля в краски яркие.

Страшная цена отдана сполна

За деньки эти майские жаркие.

Пусть цветёт сирень, и в её ветвях

Поют птицы, вскрыв песней в душе нарыв —

В память всех, кто пал в выжженных полях,

Победу торопя, головы сложив.

Припев:

Время пролетит, и, задув свечу,

Не прошу себе долю лучшую.

В день последний хочу встать плечом к плечу

Рядом с братьями по оружию.

Финал:

В тишине ночной, глядя в небеса,

Возвращаюсь в дни, где нам нет тридцати.

Снова слышу друзей звонкие голоса —

Всех, кто шёл со мной, но отстал в пути.

Бьётся крылами в стальные спицы.

Перестав петь, погибает пташка —

С кляпом в клюве нет жизни для птицы.

Тишины звон, стон заложил уши,

Сохнут души под гнётом сомнений.

По телеканалам — вагоны чуши,

Снимают стружку с остатков мнений.

Песни весёлые жарких застолий

Сменились на шёпот на кухнях душных.

Язык под запретом, с чужих территорий

Суржик спущен на штыках ружей.

Заставляют молчать, — на колени встанем?

Не помня себя за пустые пайки?

Я забыл, кто я есть, и нацистским тварям

В своём «Инстаграме» уже ставлю лайки, (лайки, лайки, зиги…)

Я лежу в грязи, автомат жжёт руки,

Напротив — мой брат, но цвета иные.

Я пытаюсь кричать: «Мы одного деда внуки,

Отстоявшего страну от нацистской гнили!»

Мы стреляем в себя — этот круг замкнулся,

Каждый выстрел — в сердце, душу крошит в клочья.

Я смотрю в прицел, хрипя, и на миг очнулся —

В перекрестье мушки разглядев себя.

Тишины звон заложил уши, (души, души, душит…)

(Что ж ты вьёшься, чёрный ворон...)

Куплет 1:

Я под градом свинца — без лица, без имени,

Пиксель на карте, мишень для зверя-коптера.

Ночка чёрная, скрой, спрячь, защити меня —

От лап, чьих смерть в окоп мой будет сброшена.

Глаза поднял во мглу бесконечную, тёмную,

Направил ствол на рёв, гром его моторов.

Одна попытка, чтобы сбить птичку вёрткую —

И рвать в туман, быстрей, без проб и повторов.

Спущен курок, но куда бежать? Некуда.

За спиной — свои, вперёд — враги скалятся.

Слушаю небо, до реки бегу от недруга,

Недремлющего, рыщущего. Надо прятаться.

Вода холодна — делать нечего, прыгаю.

Брызгами гулкими выдав себя до времени,

Ныряю вглубь, прошу спасенья реку быструю,

Плыву под иву тихую — укрыться в её зелени.

Припев:

Солнце встаёт, дарит цвет миру серому,

Светом своим отогрев землю мёрзлую,

Напоминая про жизнь развесёлую —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Свет тенями играет в весеннем лугу,

Бегут облака над залитыми солнцем елями,

Поют птицы в ветвях, заливаясь трелями —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Куплет 2:

А над быстрой рекою туман поднимается,

Стелется наземь периной пуховою.

Пока неприятель вдали озирается,

В землю вгрызаясь, ползу в тень еловую.

Сверху — туман, над туманом — моторов вой.

Всё же нашёл… или мне лишь мерещится?..

В щель меж корнями укрылся — пока живой.

Он кружит, как ворон, завис, видно, целится.

Припев:

Солнце встаёт, дарит цвет миру серому,

Светом своим отогрев землю мёрзлую,

Напоминая про жизнь развесёлую —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Свет тенями играет в весеннем лугу,

Бегут облака над залитыми солнцем елями,

Поют птицы в ветвях, заливаясь трелями —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Куплет 3:

Раз удар неминуем — иду ва-банк.

Мы — лицом к лицу: я и мой палач.

Опасная игра — коптер прёт, как танк.

Каждый шаг — цугцванг, главный в жизни матч.

Ну, что ты ждёшь? Или смеёшься ты?..

Я снял рюкзак — и кинул по нему.

Он увернулся, но, задев кусты,

Сломал винты — и рухнул на траву.

Припев:

Солнце встаёт, дарит цвет миру серому,

Светом своим отогрев землю мёрзлую,

Напоминая про жизнь развесёлую —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Свет тенями играет в весеннем лугу,

Бегут облака над залитыми солнцем елями,

Поют птицы в ветвях, заливаясь трелями —

Как до войны, но, увы, вспомнить не могу.

Финал:

Я не солдат — война вошла в мой дом.

Огнём с небес, мчась в предрассветный час.

Что было до — ушло в туман. Война, как грязь...

Упав — не встать уже. Но в блиндаже сейчас

Я начал вспоминать...

Начал вспоминать.

После дождя в мокром асфальте отражаются звёзды,

Заводи звездолёт — полетим на свою планету,

Где печалей нет, поют птицы свои гимны свету,

Светлы мысли, а в стволах не пули, а сок берёзовый.

В небе розовом солнце бронзовое всходит для всех,

Твой хрустальный смех звонкий, как ручей, чистый, как роса.

Жизнь течёт легко, тёплый ветер веет в паруса,

Мы плывём вдвоём, волн бирюза тянет наш ковчег.

Куплет 2:

— Хватит спать, рядом коптер, беги в блиндаж,

Минус второй этаж, быстрей от Бабы Яги беги,

Бери Калаш, мгновения хрупки, взял патронташ,

Не промажь, пли, не промажь, пли, пли, пли.

На прицел — туман, в ухо — мат, по губам — земля,

Радуга в глазах, но мир пылает, гильзами звеня.

Сканер шепчет: «Враг», по венам — ток, огонь в ответ,

Рассвет родил обстрел — я вспомнил: смерти нет.

Припев:

Если вдруг исчезнет свет — я буду рядом,

Сквозь огонь и дым пройду через прицел.

В этом мире, где мечты горят как правда,

Ты — звезда, мой маяк в море тысячи стрел.

Куплет 3:

Сны качают нас, на волнах в небесной колыбели,

Всё, что было болью — стало пеплом, страшной сказкой.

От тишины тошно, лёд под каской, жизнь за маской

В прошлом. Солнце всходит над рекою, как дитя в купели.

Мы укроем мир в ладонях, как хрустальный шар,

Береги его, храни, даже если в нём пожар.

Углей жар остуди, пусть цветут в нём цветы,

Свистят птицы, не пули, гремят не взрывы, а биты́.

Куплет 4:

— Грязь под ногтями, кровь на шевроне,

Рыщут псы войны, реют коптеры как вороны.

Дым застилает небо, как чёрный саван. Порваны

Души, плывут в эфир — но в эфире тишина, Ма...

Каждый шаг — мина, каждый вдох — страх, шаг на выдох.

C холмов смерть сыплет трассерами, трелью, треплет нервы.

Нет время на молитву, но в сердце жива вера.

Любовь под прицелом — закрою телом, закрою телом...

Припев:

Если вдруг исчезнет свет — я буду рядом,

Сквозь огонь и дым пройду через прицел.

В этом мире, где мечты горят как правда,

Ты — звезда, мой маяк в море тысячи стрел.

Бридж:

Я бегу, бегу, бегу, не могу дышать, хватаю воздух ртом,

Рычат злобные псы, дышат в спину — остановлюсь, сгину.

Лягу в глину, не смирюсь, бьюсь львом, было б это сном.

Молюсь, всю волю в кулак сжал, стал тишине рад вдвойне, (войне, войне...)

Припев:

Если вдруг исчезнет свет — я буду рядом,

Сквозь огонь и дым пройду через прицел.

В этом мире, где мечты горят как правда,

Ты — звезда, мой маяк в море тысячи стрел.

Финал:

После дождя в мокром асфальте отражаются звёзды.

Я собрал их в ладонь — на счастье, тебе на платье.

Пусть хранят от ненастий и бед —

Тебе не идёт чёрный цвет,

Не идёт чёрный цвет...

Чужое мнение давит, забивает, как гвоздь в стену,

Заставляет стоять на месте, надев на глаза шоры,

Чужих моделей мира... Но пока жива лира — знай себе цену,

Делай, как считаешь нужным, пустота не влечёт споры.

Ждёшь одобрения? Зря. Их правила — зыбкий берег,

Сломаешь вёсла о скалы, но не найдёшь в себя веру.

Из нитей чужих убеждений не соткать ткань в меру,

Шей по своей мерке — свобода не терпит торга.

Времени тёрка сотрёт идолов, их маски падут на сцене,

Но голос внутри не смолкнет, даже в холодной тени.

Не жди, пока мир решит, кем тебе быть с их точек зрений —

Ты автор, творец, гений, а не тень чужих мнений.

(Я — не тень чужих мнений.)

Припев:

Не говори, как мне писать — перо замрёт в руке,

Чужой совет — как палец на курке, как на глазах ладонь.

Когда диктуют строки — сгорают слоги, как свеча в ночи,

Молчи, дай мне дышать, пока горит огонь.

Куплет 2:

Слоги лягут в строку, строки — в структуру трека,

Гласные, согласные, несогласные вставать в строй — к стенке!

Долбит бит, диктует ритм, ритм формирует слог, хук,

За звуком звук, за шагом шаг, пока не лягут в блок.

В начале было слово, слово родило флоу,

Ручьи флоу впадут в реку, что течёт по треку.

Волны бьют о берег, качают колыбель песни,

Проблески зари добавят яркие штрихи в стих.

Шум стих. Лишь сердца стук в такт музыке.

Мы связаны тонкими узами, хрупкими звуками.

Музыка — как река в пу́стыни, даёт мне жить.

Перо в руках — весло, что помогает плыть.

Припев:

Не говори, как мне писать — перо замрёт в руке,

Чужой совет — как палец на курке, как на глазах ладонь.

Когда диктуют строки — сгорают слоги, как свеча в ночи,

Молчи, дай мне дышать, пока горит огонь.

Бридж:

Пока горит огонь, пока рука дрожит,

Строка бежит по бумаге, в тумане путь лежит

К финалу... Перо жжёт руку, играет трек по кругу,

Звук к звуку, слог к слогу... Звук к звуку... Звук к звуку...

Припев:

Не говори, как мне писать — перо замрёт в руке,

Чужой совет — как палец на курке, как на глазах ладонь.

Когда диктуют строки — сгорают слоги, как свеча в ночи,

Молчи, дай мне дышать, пока горит огонь.

Я выхожу на свет,

Я закрываю глаза рукой.

Впервые за много лет

Смог разобраться, кто я такой.

В моей душе играет рок

Под сердца стук.

Под правый хук поставил блок —

Потом бросок.

Я больше не беглец,

Не прячу страх за стёклами очков.

Сомнениям конец,

Я избавляюсь от своих оков.

В моей груди колотит бит

Под рёв гитар.

Держу удар — враг будет бит

Под звук фанфар.

Припев:

Я выхожу из тьмы на свет,

Мой мир вмиг обрёл цвет.

Рассеялся дым, разрушены сны —

Я хозяин своей судьбы.

Я больше не раб теней,

Отбился от их когтей.

Сердце стучит, гремит, как набат —

Я уже не вернусь назад.

Куплет 2:

Я выхожу на бой

С самим собой, без правил, на смерть.

Бой между светом и тьмой,

Где сострадание не возыметь.

В моей груди играет гром,

Мешает спать,

Мешает лгать, горит костром,

Толкает встать.

Припев:

Я выхожу из тьмы на свет,

Мой мир вмиг обрёл цвет.

Рассеялся дым, разрушены сны —

Я хозяин своей судьбы.

Я больше не раб теней,

Отбился от их когтей.

Сердце стучит, гремит, как набат —

Я уже не вернусь назад.

Куплет 3:

Я выхожу на свет,

Я закрываю глаза рукой.

Впервые за много лет...

Впервые за много лет!

Припев:

Я выхожу из тьмы на свет,

Мой мир вмиг обрёл цвет.

Рассеялся дым, разрушены сны —

Я хозяин своей судьбы.

Я больше не раб теней,

Отбился от их когтей.

Сердце стучит, гремит, как набат —

Я уже не вернусь назад.

В детстве всё кажется ярче и проще,

Трава зеленее, и небо больше.

Все двери открыты — заходи без стука,

Ведь жизнь — это очень простая штука.

Утром съел кашу, дальше к Маше,

На велосипедах, в трусах и кедах,

Навстречу ветру, расставив руки,

Летим мимо кедров, не зная скуки.

В саду цветущем, мечтая о грядущем,

Кто кем станет, когда вырастет в будущем.

Смешно вспомнить, о чём размышляли,

Прекрасно зная о том, кем мы стали.

Пре:

Крылья сгнили под слоем пыли,

Забыли, увы, о чём мечтали мы.

Роботами стали, из пластика и стали,

Вся жизнь — по расписанию и к списанию.

Припев:

Раз-два-три, робот встал с утра,

Раз-два-три, заскрипел: «Пора».

Механизм заведён, колёсики крутятся,

Но детская мечта никак не сбудется.

Куплет 2:

Жизнь бьёт, увы, не поднять головы,

Как белка в колесе по своей полосе.

По кругу бегом: дом, работа, дом,

Оглядеться вокруг нет метода — некогда.

Утром съел кашу, дальше к Маше,

Полчаса на диване — за миг в нирване.

Говорить времени нету: в четверг заеду.

Напишу с работы — так проходят годы.

Пре:

Крылья сгнили под слоем пыли,

Забыли, увы, о чём мечтали мы.

Роботами стали, из пластика и стали,

Вся жизнь — по расписанию и к списанию.

Припев:

Раз-два-три, робот встал с утра,

Раз-два-три, заскрипел: «Пора».

Механизм заведён, колёсики крутятся,

Но детская мечта никак не сбудется.

Раз-два-три, робот встал с утра,

Раз-два-три, заскрипел: «Пора».

Механизм сломался, заряд исчез —

Заменён, списан и пущен под пресс.

Куплет 3:

Пока моторчик не сгорел в режиме гиперзвука,

Надо как-то вырваться из замкнутого круга.

Забыв про пропуск, в отпуск уехать к морю,

Все московские дела, оставив за кормою.

Утром с Машей лежим на пляже,

Ничто не потревожит спокойствие наше.

Телефон молчит, я доступен лишь ей,

А вечером займёмся демографией.

Припев:

Раз-два-три, больше нет оков,

Раз-два-три, снова жить готов.

Мы вместе живём мечтою одной,

Вновь ощутив два крыла за спиной.

Пусть детским мечтам и не суждено сбыться,

Но это не повод мечтать разучиться.

О чём мечтаем, то к нам и придёт,

Мечты — это сила, что тянет вперёд.

Припев:

Раз-два-три, робот встал с утра,

Раз-два-три, заскрипел: «Пора».

Механизм заведён, колёсики крутятся,

Но детская мечта никак не сбудется.

Раз-два-три, робот встал с утра,

Раз-два-три, заскрипел: «Пора...»

В окружении белого света,

Пуля всё же нашла дверку

Чуть повыше бронежилета.

Я поднимаюсь плавно,

Нет ни желаний, ни воли.

Значит, погиб бесславно

Я в новоросском поле.

Значит, погиб Мишка,

Досрочно лечу к Богу...

Но вижу — ползёт парнишка

И колет мне что-то в ногу.

Повязку кладёт на шею,

Под рёв канонады смело,

И тащит меня в траншею,

Собой прикрывая тело.

Стало темно, как ночью,

Гул в голове, как цикада.

Вдруг я открываю очи

И вижу того солдата.

— Живой! — говорит. — Шейте!

В руку пулю кладёт, шатаясь.

И растворился в свете,

Спасибо не дожидаясь,

Спасибо не дожидаясь...

Стрелки на карте сдвигаются влево, фронт ломая.

Мы смотрим жадно, нетерпеливо — что дальше будет?

Ещё один город взят, но часто не понимая,

Что это не стрелки вовсе, а живые люди.

Чьи-то дети, отцы и братья в богатырских латах,

Всегда готовые к смерти, всегда готовые к бою

За жён, за сестёр, за детей — не за звёзды и злато,

За маму, за Родину, мир... и за нас с тобою.

Припев:

Нас с тобой

Они прикрывают собой.

Куплет 2:

Чёрным дымом укрыто небо — не видно светила,

Вместо птичьего звона — треск беспилотной кодлы,

Несущей на головы наши шашки тротила,

Пока мирные спят, стреляющей в спину подло.

В окопе все чувства ярче, пафос уходит в глину.

Всё, что казалось важным, стало глупой, смешной мутью.

Были бы близкие живы и друг, что прикроет спину

От пули жадной, за которого я встал грудью.

Припев:

Нас с тобой

Они прикрывают собой.

Куплет 3:

Я не боюсь смерти — меня давно нет в этом мире.

Я погиб ещё в сорок третьем под Сталинградом

За то, чтоб наши дети жили. Я в братской могиле

За то, чтоб не убивали в две тысячи двадцатых.

Чтоб брат на брата не шёл с автоматом спецназом,

Уверив в бред идеалов ложных о высших народах.

Очень надеюсь, когда-то наш мир обретёт разум,

Закончатся войны и споры во всех широтах.

Припев:

Нас с тобой

Они прикрывают собой.

Финал:

Пусть шумят тополя для нас,

И черешня цветёт для нас,

Пусть птицы поют для нас,

Слившись в дивном этюде...

Надеюсь, к тому времени на Земле

Ещё останутся люди...?

Надеюсь, что останемся...

Ночь укрыла город звёздным покрывалом,

Тень на листьях палых — синей бахромою.

День, увы, последний — осень правит балом,

Природа замирает, ждёт перед зимою.

Город накрывают крылья тучи грозной,

Вьёт студёный ветер, душу пронизая.

Замедляя шаг, идёт народ тревожный,

Смотрит вверх украдкой, сказку ожидая.

Пре 1:

Мир застыл в преддверье, чуду внемля,

Когда белою фатой укроет землю.

Первый снег,

Первый снег...

Припев 1:

Первый снег — как первая любовь,

Вскружив голову, стремительно растает,

Но уже не повторится вновь.

Так сохрани её, пока она сияет,

Как первый снег...

Куплет 2:

Твои руки нежно сжал в своих ладонях,

Нас с тобой не ранят ни ветра, ни снеги.

Город засыпает, скрытый в белых хлопьях,

Снег летает, тает, падая на веки.

Капли по щекам текут, как слёзы счастья,

Пусть немного солоны — ветер их развеет.

Мне в твоих объятьях не страшны ненастья,

Ты — мой лучик солнца, что всегда согреет.

Пре 2:

Когда ты рядом, зимы не пугают,

Мелкие невзгоды без остатка тают.

Как первый снег,

Первый снег...

Припев 2:

Первый снег — он как любовь к тебе,

Чист и нежен, душу светом согревает.

Я борюсь наперекор судьбе,

Что любовь на солнце не растает,

Как первый снег...

(Не растает...)

Бридж:

Ты — мой свет, мой полёт,

Моя сила идти вперёд.

Ты спасла меня от темноты,

Мои чувства к тебе чисты,

Как первый снег...,

Первый снег...

Гуляю под дождём, город спит, сопит как пёс,

Ливень-виртуоз играет брызгами из-под колёс.

Старых стихов обрывками, гитарными рифами,

Яркими бликами идёт прошлое за мной след в след,

Оттуда, где меня уже нет, туда, где свет.

А вокруг — огни, как будто звёзды с неба пали,

Жизнь по спирали с горки катится на нейтрали,

Без тормозов, скалится, толкает в спину — поспеши.

Лишь в лужах отражается, кричит зола моей души,

И тех, кто был когда-то рядом, но теперь молчит.

Припев:

Дождь смывает грязь, но не смыть следы,

От воспоминаний там, где были я и ты.

Шаг за шагом от утрат — вперёд, но взгляд назад,

Где время лечит раны, но оставляет шрамы,

Оставляет шрамы.

Куплет 2:

Фонари на мокрых стёклах пишут миражи, спеши,

Сколько память не глуши, режет, как ножи, дыши.

Слёзы капают с небес, наперерез, размывая путь,

Воспоминания, как цепи, тянут за собой, пусть!

Тени прошлого танцуют поппинг в свете фонарей,

Под звон якорных цепей, воспоминания — как клей.

Разбей и беги, но не запутать след — найдут всё равно,

Время сочтено, лгать себе смешно, от себя не сбежать:

Не хочу забывать. Не хочу забывать!

Припев:

Дождь смывает грязь, но не смыть следы,

От воспоминаний там, где были я и ты.

Шаг за шагом от утрат — вперёд, но взгляд назад,

Где время лечит раны, но оставляет шрамы,

Оставляет шрамы.

Бридж:

Я в шуме дождя слышу голос твой,

Он зовёт за собой, тихой песней звучит.

Время залечит рану, и я, конечно, вспряну,

Но пусть пока болит, пусть болит...

Припев:

Дождь смывает грязь, но не смыть следы,

От воспоминаний там, где были я и ты.

Шаг за шагом от утрат — вперёд, но взгляд назад,

Где время лечит раны, но оставляет шрамы,

Оставляет шрамы....

Финал:

Небо плачет за нас...

Без тебя не могу дышать,

Без тебя не поднять мне век,

Всё на свете готов отдать

За улыбку твою и смех,

За тепло твоих нежных рук,

Время встречи вновь торопя,

Не унять в груди сердца стук -

Я люблю тебя!

Куплет 1:

Светят звезды, как россыпь страз,

Не закроют их тени туч.

Небо стало менять окрас

Появляется первый луч -

Это Солнце всходит для нас,

Согревая своим теплом.

Я признаюсь тебе сейчас

В том, что в сердце берёг на потом:

Припев:

Без тебя не могу дышать,

Без тебя не поднять мне век,

Всё на свете готов отдать

За улыбку твою и смех,

За тепло твоих нежных рук,

Время встречи вновь торопя,

Не унять в груди сердца стук -

Я люблю тебя!

Куплет 2:

Я c тобой забываю страх,

Мир становится вмиг светлей.

Словно пара свободных птах,

Мы летаем среди огней.

Каждый миг с тобой — сладкий сон,

Продолжается счастье пусть,

Твоим светом я обожжён...,

Но без тебя мир пуст.

Припев:

Без тебя не могу дышать,

Без тебя не поднять мне век,

Всё на свете готов отдать

За улыбку твою и смех,

За тепло твоих нежных рук,

Время встречи вновь торопя,

Не унять в груди сердца стук -

Я люблю тебя!

Бридж:

Ты со мной, и в груди пожар,

Каждый миг, как волшебный дар.

Я в глазах твоих вижу свет,

Знаю лучше на свете нет.

С тобой рядом мир стал цветным,

Он стал ярче, он стал живым.

Ты — мой дом, мой родной причал,

Я нашёл всё, о чём мечтал.

Припев:

Без тебя не могу дышать,

Без тебя не поднять мне век,

Всё на свете готов отдать

За улыбку твою и смех,

За тепло твоих нежных рук,

Время встречи вновь торопя,

Не унять в груди сердца стук -

Я люблю тебя!

Этот город под ногами — из света и дыма,

Где в каждой тени на асфальте — своя картина.

Фонари, как маяки, ведут меня через тьму,

Но вопросы в голове не дают покой уму.

Кто ты в этом мире, где все роли — маски?

Где за улыбками скрывается холод.

Чем больше ответов — тем ярче краски,

Вопросы вязки, хлёстки, бьют, как молот.

Припев:

Между светом и тенью найду себя,

Сквозь сомненья и страхи пройду шутя.

Воспоминанья снова ловят меня в силки,

Я иду вперёд в туман, прямо на штыки.

Куплет 2:

Пульс улиц стучит, как метроном в висках,

Каждый шаг — вызов судьбе, бой на штыках.

Тут нет правил игры — только твой азарт,

И на весах твоя честь, а не пустой пиар.

Мы все гонимся за светом, что манит вдали,

Но так легко обмануться, утонув в пыли.

Я слышу шёпот кварталов — они зовут домой,

Но мой дом — это путь, а не стены за мной.

Припев:

Между светом и тенью найду себя,

Сквозь сомненья и страхи пройду шутя.

Воспоминанья снова ловят меня в силки,

Я иду вперёд в туман, прямо на штыки.

Бридж:

Будущее — туман, прошлое — воспоминаний слои.

Там понятно, кто свои, а кто — случайный попутчик.

С настоящим веду торги, замедляю шаги мои,

Пытаюсь найти среди туч заблудший лучик.

Припев:

Между светом и тенью найду себя,

Сквозь сомненья и страхи пройду шутя.

Воспоминанья снова ловят меня в силки,

Я иду вперёд в туман, прямо на штыки.

Куплет 3:

Пусть путь тернист — я иду вперёд,

За светом сквозь тень — я иду вперёд.

Пусть путь тернист — я иду вперёд,

Я иду вперёд,

Вперёд.

Припев:

Между светом и тенью найду себя,

Сквозь сомненья и страхи пройду шутя.

Воспоминанья снова ловят меня в силки,

Я иду вперёд в туман, прямо на штыки.

Финал:

Вперёд.

Когда я был мал, я любил метал.

Я царапал ключом на заборе: "рэп — кал".

Балахон "Нирвана", на руке — бандана

Цвета баклажана... Как же это странно.

Первая гитара — с ленинградской лесопилки,

Первые аккорды подбирал с пластинки.

Первые песни — закос под кумира...

Стыдно вспомнить… (не для эфира).

Припев:

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь (любовь, любовь...)

Куплет 2:

Первый курс, техникум, первая группа —

Играли хард-рок громко и грубо.

На плохих инструментах, в душном подвале,

Конечно, мечтая о деньгах и славе.

Я бросил первым — так было надо.

Лежит на полке чехол от "Страта".

Раз в месяц аккорды перебирая,

Жизнь вспоминаю за чашкой чая.

Припев:

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь (любовь, любовь...)

Куплет 3:

Промчалось время, как автогонки.

Теперь пишу рэп — на удалёнке.

Я не жалею о том, что было:

Пусть жизнь побила — тем крепче рыло.

Включу гитару в свой старый комбо —

И пусть вопит, гремит аккорд, как бомба!

Колотит сердце под бочки взрывы...

Пока звук длится — мы будем живы.

Припев:

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь.

Такие дела, брат... — любовь (любовь, любовь...)

Груз сомнений давит, мешает расправить крылья.

Падаю от бессилья в бездну собственных страхов.

Крушение неизбежно — зачем прилагать усилья?

Что изменить могут пара бессмысленных взмахов?

В небо смотрю с опаской: тучи укрыли светило.

Солнце на дне бутыли — лишь отражение лампы.

Надо принять решенье, штампы отбросить. Сила

Желанья летать бьется, льется за край дамбы.

Припев:

Я разорву этот круг — тревог и сомнений,

Сломав закон мира, взметну в небеса.

Научиться летать нельзя без падений,

Но, чтобы мечтать, надо просто закрыть глаза.

Куплет 2:

Тьма на сердце ушла, груз сомнений не давит,

В лучах света мой путь проявился в дыму.

Страх паденья уйму, он меня не отравит,

Два крыла за спиной смело вверх подниму.

В небесах нет преград, только ветер свободы.

Каждый шаг — мой ответ на вопросы судьбы.

Взмахом крыльев своих отгоню все невзгоды,

Чтоб светить для других, отражая мечты.

Припев:

Я разорву этот круг — тревог и сомнений,

Сломав закон мира, взметну в небеса.

Научиться летать нельзя без падений,

Но, чтобы мечтать, надо просто закрыть глаза...

Надо просто закрыть глаза.

Бридж:

Свет пронзает туман, оживает надежда.

Тени еле заметны, смотря с высоты.

Я достигну вершин, даже если небрежно

Ветер вновь принесет серых туч лоскуты.

Припев:

Я разорву этот круг — тревог и сомнений,

Сломав закон мира, взметну в небеса.

Научиться летать нельзя без падений,

Но, чтобы мечтать, надо просто закрыть глаза...